Михаил Чуклин
Я родился в 1990 году в г. Нефтекамске. С 1996 по 2007 годы учился в школе №11, закончил её с золотой медалью. Благодарю всех своих учителей, особенно Усманову З.З., Закирову Э.Р. и Рябых Р.Г. Сейчас я учусь на 1 курсе филологического факультета Нефтекамского филиала Башкирского Государственного Университета.
Начал писать стихи и рассказы примерно с 6-7 класса. Обучаясь в 9 классе, я посещал клуб "Хрустальное перо" под руководством Юргенсон Е.А. Именно в этом клубе я начал писать гораздо лучше, у меня появилась тяга к искусству.
Мои произведения публиковались в "Литературном Нефтекамске", "Красном знамени", "Счастливом номере". Желаю Вам приятного прочтения!
Огромное количество моих стихов посвящены Музе - странному метафизическому объекту, которого никто, кроме меня (и то - смутно и без очков) не видел.
Мои стихи:
Михаил Чуклин на сервере Стихи.ру
Прости...
Прости за то, что опоздал.
Прости - я не успел.
Днём - праздник, вечером - скандал.
Спеть песню - не посмел.
Пройду, как Моисей, сквозь море
И вспомню голоса, манившие куда-то,
Запью злой водкой горе...
Не различаю - что грешно, что свято...
Не знаю, где ты спишь.
Да это и не важно!
А, может, ты уже бежишь
Навстречу солнцу так отважно?
В церквах - чуть слышный гул.
И пахнет ладаном - аж в слёзы!
Сбегу с работы - пусть прогул.
Всё бред, лишь ты одна - серьёзно...
К началу
Мечта
Быть бы друидом! Творить предсказанья!
Магом бы стать! И не ждать наказанья!
Сокол - свободный, парит в вышине.
С ним бы летать - ну, позвольте же мне!
Дворник обычный, я жизнь подметаю,
Только, слагая стихи, я мечтаю:
Озеро гладко, безветрие, тишь...
Вдруг на болоте проснётся камыш,
В небе раскинет вдруг крылья журавль,
В гавань причалит крылатый корабль...
Леший стучится вежливо в дом:
"Маг-прорицатель, мы с эльфами ждём..."
К началу
Мы уходим...
Мы уходим. Рвётся ветер.
Мы стоим и смотрим вдаль.
Солнце село. Скоро вечер.
С прошлым нам расстаться жаль.
Мы уходим. Шторм крепчает.
Скоро рухнут мачты все.
Попугай лишь повторяет:
"Двести двадцать тысяч лье".
Мы уходим. Там дорога.
Манит нас к себе звезда.
Обернулись у порога.
"Возвращайтесь. Иногда..."
Мы уходим. Но вернёмся!
Обещаем! Сердцем всем!
На пороге не запнёмся.
Жаль, порог и глух, и нем...
К началу
Разговор не наяву
Где ты сейчас - не знаю.
Что делаешь - не знаю.
Как живёшь? Чем дышишь?
Кого ты любишь? Любишь ли?
Не пишешь, не звонишь...
Я, впрочем, тоже.
Ну и что же?
Нас разделяет трубка телефона.
Ты будто рядом.
И думаю - лишь руку протяни,
Руки твоей коснёшься.
И ты от сна очнёшься...
Я всё прежний -
Лишь потому живу, что
Пока ещё живой.
Ем, сплю,
Во сне по-прежнему храплю.
Отращивать решил усы.
Завёл кота,
назвал Оксаной -
Подумал, будто это кошка.
Ну можно ошибиться же немножко!
Теперь зову кота: "Эй, Окс!"
Хороший очень кот.
Мурлыкает он громко,
Зевает сладко и сопит во сне...
Когда голодный, то орёт,
Усы облизывает языком.
Да что я всё о нём?
Хочу знать о тебе...
Ну, не молчи! Я слушаю...
Не, правда? Здорово! Да ну?
Не верю! Быть не может!
Ну ты даёшь! Так было сложнo?
Устроилась! Я рад.
А что планируешь?
С подружкой? Ну что ж, удачи!
Да нет, продал я дачу...
Что делать буду? Я устал.
Хочу вздремнуть.
Иногда мне кажется -
в снах жизни суть...
К началу
Достоевский
Достоевский исследовал бездну.
Достоевский по краю ходил.
А ведь можно, как общеизвестно,
И сорваться, коль нету перил.
Достоевский был смел, и он смерти,
Словно Бог, приказал: "Подожди!"
Он исследовал смерть, и поверьте,
Он был смерти на шаг впереди.
Он знал цену словам, не кидался,
Как камнями, в убийц и воров.
Он за славой, конечно, не гнался,
Но пленил и людей, и богов.
Он и страха не ведал, но верил
В то, что жизнь человека - одна.
Достоевский бумаге доверил:
Надо сеять добра семена.
Пусть безумен был Мышкин, но мы-то
Видим свет в его светлых очах.
А Раскольников, кровью умытый,
Показал нам свой ужас и страх.
Вот невинная Соня под руку
Хромоножку ко свету ведёт.
Карамазов ждёт вечную муку,
Ждёт Настасью свою идиот.
Достоевский дал в книгах уроки.
Но подумай: готов их учить?
Его книги - удар будто током.
Эти раны не просто лечить.
К началу
Письма
Лишь только боль воспоминаний,
Незавершённых дел,
Того, что не сумел,
И толику беднейших знаний
Я в письмах старых разглядел.
А где мечты? А где надежды?
Всё в пыль - хоть в письмах тех
И слёзы есть и смех,
Но всё прошло, а я, невежда,
Пытаюсь вновь понять - в чём грех.
Её любил, она любила.
Хоть через сотню лет
Ну кто же даст ответ -
Зачем она меня забыла?
Но до сих пор она мне свет.
А значит - путь мой с нею светел.
И я не злюсь, я сплю,
По-прежнему люблю,
Но скоро, очень скоро в пепел
Я письма старые спалю.
К началу
Мечта-2
Давно я не писал ни стихов, ни прозы.
Ну и что же? От пера занозы
Я не желаю получать,
Как не желаю стать
Кому-то там примером,
И потому я за размером
Не очень-то внимательно слежу.
На кухне вот сижу,
Хоть без рубахи, но с крестом,
И всё мечтаю, да о том,
Как супер-пупер стих создать,
Во все издательства послать,
Известным стать, на гонорары
Всю жизнь чтоб жить, и все товары
Слуга б не в магазине б покупал,
А мне б со склада отсылал.
И чтобы стал нефтяным магнатом,
А позже - меценатом.
Ну всё, хорош мечтать.
Ни дать ни взять -
Мечтатель.
Но без мечты - каков писатель?
К началу
Размышления о стихосложении, о судьбе и о мечте
Посвящаю Музе (выздоравливай!)
Свой стих я строго выправляю,
За рифмой точною гонюсь.
Но, право, не всегда я знаю:
К чему иду? К чему стремлюсь?
А странно: я глаголы срифмовал.
Не ярко будет ведь так стих звучать!
Эх, зря же я всё это написал:
Зачем мотивы критике давать?
О разностопный ямб! Хвалю тебя,
Спасенье незадачливых поэтов!
Писал, и восхищаясь, и любя
Размером этим гений - Грибоедов.
Пора уже на шестистопник перебраться,
Храня симметрию, катрена ровно три
Мне написать, но надо сильно постараться.
Ну, написал. Нормально? Муза, посмотри!
"Поэт, я заболела!
Я не того чего-то съела!
Я стихотворным ядом отравилась:
В стихах и злость, и лесть разлилась".
Я понял: ей лечиться надо.
Пойду, антибиотиков куплю.
А до сих пор, моё ты чадо,
Я безразмерный ямб (ах!) полюблю!
Уколы ставлю Музе.
У ней исколото всё пузо.
Она хрипит и стонет.
Лекарства всё недуг не гонят.
От спирта сам уже хмелею.
С ума схожу. Сказать не смею:
Что знаю, что мне надо делать -
Добро и разум щедро сеять!
Без Музы трудно сочинят.
Глаголом жечь сердца людей
Не получается, и гнать
Легко поток пустых словей...
"Поэт! Закричи во всё горло! Ори!
Поэт! А ты Даму воспой!
Любовь ты воспой от зари до зари!
Поэт! Ты от боли не ной!
Сей ты разумное, доброе, вечное!
В сердце огонь разожги!
Ты погляди-ка на звёзды на млечные,
Грустным ты слёзы утри!
Гимн свободе пропой,
Будь свободен на деле!
Не гордись сам собой:
Тебе Муза напела!"
Обрывая анапесты,
Мешая ямб с хореем,
Сочиню стихи для зависти.
Иначе мы уже звереем.
Громокрикну, напутав рифмовки
И распарив критиканам мозги,
Надену галстук на толстовку.
Глупо. Муза, помоги!
Я рифмую Дон-Кихота
С фразой "Морда кашалота!"
Но где видали вы поэта
Без нарушенья этикета?!
"Всё в порядке! - шепчет Муза. -
Ты пиши, пиши, пиши!
Был недавно карапузом,
А теперь - теперь пляши!"
Заплясал, покорный слову.
И верчусь, верчусь, верчусь.
Не судите за повторы:
С Музой говорить учусь.
А представь ты: солнце, вечер.
На окне - решёток много.
Вдруг подует сильный ветер,
И шепнёт он что-то строго...
Тотчас вечерняя заря
Вдруг утреннею обратится.
И ты поймёшь: ты жил не зря!
Не зря мечтал стать птицей!
И ты решёткам рассмеёшься,
Вдохнёшь рассветный аромат.
Своей мечте ты улыбнёшься,
А солнцу скажешь: "Здравствуй, брат!"
К началу
Горная равнина
1.
По горам и по полям
Ходят люди тут и там.
Всё шумят, волнуются
Да руками машут.
Ходит гордой курицей
Вся равнина наша.
И чего встревожились?
C места что взвились?
Как-то не по-божески
Нам с равнины вниз.
2.
Здесь отцы схоронены,
Внуки родились.
Дети наши – воины.
Ну зачем нам вниз?
Было ведь завещано
Родину беречь.
Был я птицей вещею,
И свистал мой меч!
3.
Но прошло полвека,
Затупился меч.
Я теперь калека,
Лишь способен речь.
Но послушать деда
Хочет только кот.
Оттого все беды,
Что я лишний рот.
4.
Вместе с чёрной тучей
Прибыли враги.
И нам с горной кручи
Крикнули: «Беги!»
Взялись б за оружье,
Встав к плечу плечом, –
Вражье полукружье
Было б нипочём.
5.
Но бежим с равнины
Всё быстрее вниз!
Словно пилигримы.
Внук хоть, обернись!
Может, ты увидишь
Горы и наш дом,
Громко-громко крикнешь –
И назад пойдём.
К началу
Одна
Ты снова одна. Хрупкие плечи.
Чья в этом вина? Сладкие речи?
Безумье мечты? Просто боишься.
Удары судьбы. Им покоришься.
Ты снова одна. Губы кусаешь.
Хлебнула вина. Спички ломаешь.
К началу
Мечта-3
Полцарства за волю!
Полцарства за меч!
Скакать в чистом поле,
Россию беречь!
Быть витязем славным,
Молиться в церквах.
Быть гостем желанным,
Со светом в очах.
Пришпорив гнедого,
С крестом на груди,
Рубя все оковы,
Свет веры нести.
К началу
Ода коту
(Шутка)
О кот! Великий небожитель,
Он к грешным нам сошёл с небес!
Хвалю тебя, гроз повелитель,
Метатель молний, бог Зевес!
Ведь если б не твоя десница,
Не скрыпнула бы половица
Под тяжестью кошачьих лап,
На сердце бы не потеплело,
Душа б не пела в бренном теле!
Теперь с котом я счастлив, рад.
Воистину, хозяин дома –
Что повелит, исполню вмиг.
Воздвиг мой кот свои законы –
За десять лет я к нам привык...
А если я приду уставший,
Покоя, отдыха не знавший,
И сяду в кресло отдохнуть,
Ко мне чудесное созданье,
Даря очей своих сиянье,
Взойдёт, мурлыкая, на грудь.
И я поглажу это чудо,
В меня вонзит он коготки...
Из головы исчезнет смута,
Из глаз исчезнут огоньки.
Душе скомандую я: «Вольно!»
От коготков кота не больно...
А после ужина мой кот
Свернувшись, дремлет на диване,
Посапывая, как в нирване,
Он с ложа ночью не сойдёт...
К началу
Моя подружка
Полна причудливых сплетений
Воздушных сновидений,
Свежа, нежна, мягка, пушиста
И белоснежно чиста,
Ночная спутница, подружка,
Любимая подушка.
К началу
Муза
Белый-белые шапочки
Красных-прекрасных рябин.
Зимние тёплые тапочки.
В светлой квартире один.
Изредка слышатся шорохи,
Ветка стучится в окно.
С ночи – бумажные ворохи,
Рваная плёнка «Кино».
Ветер врывается в форточку,
Миг – и листы на полу.
Я опускаюсь на корточки,
Я все листы соберу!
Плотно окно закрывается,
Манит дневная кровать.
Муза домой собирается,
Тоже ей хочется спать…
К началу
Тайна стеклянного сада
Жёлтые листья, на них – белый снег.
Чёрный асфальт… И идёт человек.
Серая шапка, стуманенный взгляд.
Ржавый забор, окружающий сад.
Грязное небо, а в тысячах луж
Он отражается – сын, чей-то муж,
Чей-то отец и, может быть, брат…
Белый, стеклянный, пугающий сад…
Рваная сетка – таинственный вход.
Что этот сад там внутри стережёт?
Жёлтые листья, на них – белый снег.
Чёрный асфальт… В сад вошёл человек…
К началу
Остров блаженных (Медея)
На острове блаженных
Гремит, гремит прибой.
На острове священном
Сегодня пир горой.
На страшной колеснице,
Закрыв свои глаза
(О, что ей только снится?)
Медея прибыла.
И призрачные звуки –
Орфей поёт, поёт.
«Медея... Час разлуки…»
Медея слёзы льёт.
И пусть в груди угасли
Былые чувства, боль –
Разлуки, миги счастья,
Навязанная роль,
И бешеные чувства,
Усталость, месть, любовь –
(Во всём она искусна!)
Всё всколыхнулось вновь.
Но вот Орфея лира
Умолкла. Ясен взор.
И призрачного мира
Медея слышит хор…
К началу
История об одном человеке, который обиделся на весь мир, ушёл путешествовать, набрёл на забытую Богом деревню и устроился в ней переписчиком книг из местной библиотеки. (Дань форме)
Алую розу (бумажную) я положил на кровать.
Белая вьюга (ах, страшная!) ночью мешает мне спать.
Ветер крепчает и злится – надеется выбить стекло.
Где-то зима только снится, кому-то, наверно, тепло.
День разгорается. Холодно. Надо огонь разводить.
Если ли дрова? (На вес золота!) Есть. Начинаю топить.
Ёжик проснулся, дурашка. Сейчас, напою молоком!
Жалко тебя, старикашка! Вот потому мы вдвоём.
Здесь мы, в уютненькой хижине, дни коротаем с тобой.
И я, когда-то возвышенный, жду этой жизни отбой.
Йог на краю Ойкумены, отшельник – несчастен мой путь.
(Кстати, желал перемен я, желал полной грудью вздохнуть…)
Ловко камин разжигается. Ёжик, идём к огоньку!
Может, опять замечтаемся? Будет прекрасно. – Агу!
Ночи летят словно птицы. А дни – черепахой ползут.
О! Если пьяным напиться? Нет-нет: люди вьюги придут!
Пепел стихов недописанных мирно лежит под столом –
Реки словечек изысканных / мыслей, мечтаний фантом.
Страшно: закончится вьюга – и ёжик покинет мой дом.
Так вот: останусь без друга. Кого мне поить молоком?
Утро… Нет, ёжик! По милости вьюги сиди взаперти.
Фыркнул. И правда: унылости в хижину к нам не войти!
Хоть и отвергнут я миром, и миру “прощай!” я сказал,
Целые сутки я “милым” – слышь, ёжик? – тебя называл.
Чушь - не уйдёшь. Одиночеству тоже ты, ёжик, не рад.
Шёпотом вьюга по отчеству кличет меня (вроде, в сад).
Щедро кидаю дровишки. Пора за работу – писать.
Это займёт мой умишко. А ёжик отправился спать.
“Юность прошла. Эти годы, когда мог и горы свернуть,
Я упустил. Ну и с Богом! Ведь близок к финалу мой путь…”
К началу
Так, размышлизм…
Писать о хорошем – как скучно.
Писать о плохом – нет желанья.
Совсем не писать?
Мне-то нужно
Кое-что миру сказать.
К началу
Цветы для Музы
Любимая (Муза) в больнице лежит.
У ней в этот раз приключился бронхит.
Купив на базаре букет алых роз,
Я этот букет своей милой понёс.
Но только меня к дорогой не пустили:
Мне три (!) санитара к ней путь преградили.
«Поэтов сейчас развелось, что хоть смерть!
Короче, о допуске – думать не сметь!
Пусть Муза немного хотя б отдохнёт.
Поэтам – что нужно? И кто вас поймёт?»
Решился прорваться – звучит (как же!) глупо –
И ринулся на санитаров без звука.
Прорвался сквозь строй, и преграды круша,
Ломая все стены (запела душа!),
Я весь в штукатурке (осыпан до пят)
Летел по палатам – больные храпят.
Врачи тут на все на педали нажали:
Позвали милицию, в розыск подали…
А я по ступеням взлетел на этаж,
Где Муза лежала; смертельный вираж,
И я у палаты, стучусь к ней: «Прости!
Чуть-чуть, пока нёс, истрепались цветы…»
К началу
Закрой глаза…
А.К.
«Закрой глаза, – сказал поэт. –
Послушай тишину.
Закрой глаза, представь, что свет
Струиться на страну.
Закрой глаза, представь, что мир –
Не только тёмный хаос.
Закрой глаза, представь: кумир –
Орёл, не глупый страус.
Закрой глаза, представь, любовь
Воскресла и, смеясь,
Дотронулась до лба, и бровь
(Рассечена) срослась.
Закрой глаза, представь звезду
И свет её прелестный.
Закрой глаза, скажи: «Живу!» –
Теперь открой – и действуй!»
К началу
Дождь
Любовь устала. У камина задремала,
Накинув шаль на плечи.
А за окном гремели речи, –
Как залпы пушек –
По интонации, по сути –
«Ква-ква» лягушек. Ерунда до жути.
Любовь закрыла шторой окна – в полутьме
Мечталось легче. Шум улицы
(Гул, гвалт, визг, скрип, свист, бум, …)
Воспринимала (лучше: слышала) чуть-чуть.
И будь он иль не будь – ей всё равно по сути. И шпорой
Лошадку жизни ткнуть ей не хотелось.
Лошадка-то вообще куда-то делась.
Любовь горячий шоколад пила.
А днём гроза пошла, и ветер сдул
Шум улицы и гул. И застучали вновь по стёклам капли.
И длинные, как сабли, появились
Дорожки на стекле.
Любовь убрала штору.
Окно открыла. Эту пору (дождь)
Она любила,
Пожалуй, больше, чем себя.
К началу
Нереальность
Все мы боимся, когда наши сны
Оживают за нашей спиной.
И плакать готовы, когда средь весны
Повеет вновь лютой зимой.
Всем непонятны стремленья богов
Испытать, покарать, полюбить...
Что может быть слаще надёжных оков?
Свобода? Вот глупость! Забыть.
Ворон прокаркал, заклял на века –
Возвращаемся в полночь домой.
И снова окрасится красным река –
Мальчишек родилось с лихвой.
Под капюшоном – обилье морщин,
Неокрашенный грязный пробор.
Идут вхолостую катушки бобин,
А снайпер стреляет в упор.
К началу
Вчера мы выиграли войну
Сомнений нет. Надежды, впрочем, тоже.
И откровенный бред – что жить совсем не сложно.
Наверно, можно
Прожить без потрясений...
Но нет сомнений –
Ещё есть свет!
К началу
Моя Муза.
1.
Снова больная, тоскуя,
Бредёт, укутавшись в шаль.
Солнышко в окнах бликует,
Не греет – и Музу не жаль.
Солнышко праздно ликует,
Смеётся, скалится... – сталь.
Ветер насмешливо дует,
Срывая густую вуаль.
Муза, замёрзшие плечи
Руками хладными сжав,
В зиму идёт... Уже вечер.
И кто победит – тот и прав.
Kомьями снег – да в лицо.
Внезапно ветер завыл.
Грудь – как сдавило кольцом...
И рухнула Муза без сил.
2.
Ночь одинокая. Пишет
Под вопли вьюги поэт.
Кажется – что-то он слышит...
Но, впрочем, наверное, нет.
Где вдохновенье? Колышет
Дыханье пламя свечи.
Он замирает, не дышит –
Погаснет, не дай Бог, в ночи.
Стук. Непонятный и резкий –
В окно... Поэт подскочил.
Холод ворвался премерзкий,
Когда он окно отворил.
Музу – скорее к камину,
Камин – скорее зажечь.
Чаю; укрыть; и для милой
Огонь непременно сберечь.
К началу
Птица
Я круг замкну. Поймаю птицу...
И отпущу. А ночью тёмной,
Когда сон ляжет на ресницы
И мир земной уснёт, огромный,
Она, конечно же, вернётся
И постучит в моё окошко...
Луна взойдёт и улыбнётся,
Я тоже улыбнусь немножко.
И птице я окно открою,
Она впорхнёт, как призрак ночи,
Навек останется со мною,
И ночи станут вдруг короче.
Тоску забудем, друг мой милый,
Мечтая о судьбе красивой...
К началу
Молодые корабли
Молодые корабли
В очень древнем океане –
Видели их там вдали,
В утреннем густом тумане?
И плывут вдоль берегов,
И скрипят их мачты звонко.
И остатки парусов
Разрывает ветер громко.
Никого нет у рулей,
И на палубах безлюдно.
Силуэты кораблей
Призрачны, прозрачны, смутны.
Подплывают к городам,
Видят, что в глазах нет света
У людей, разобран храм,
Миром правят страх и беды...
Выдвигают пушки; вмиг
Залпом разбивают в щепки –
Пристань, в пыль – дома. Лишь крик
Будет кораблям ответом.
Вновь армада страшный путь
Продолжает в океане.
И опять когда-нибудь
Корабли в густом тумане
Холодея, часовой
Разглядит. Опять руины,
Вновь огонь, и крик, и вой,
Пепел, пыль... И все убиты.
Вновь мертвы: беда и страх,
Ненависть, гордыня, злоба,
Подлость и обман – всё в прах,
Всё с землёй сравнялось снова.
Но убиты и мечты,
Жар сердец, любви печали.
Истребляя зло и льды, –
Корабли – а вы чем стали?
К началу
Крест и осина.
1.
"Я шёл в тени. Пылала ночь,
Пылали звёзды... И огни...
И взгляд куда свой ни швырни:
"Христово тело не порочь!"
Но поздно, поздно, поздно звать,
Молить, желать, бежать... Пропал
Он в страшной темноте... Я знал,
Что будет так, но жутко ждать
Суда... над ним... - как глупо: суд!
Предатель - выдал поцелуй!
Ах, ветер! Дуй же, ветер, дуй!
И сдуй с меня остатки пут... -
Но пут чего? Трубят... Туда!
Ах, нет... Ошибся... Опоздать
Боюсь... Куда? Судьбу где ждать?
Бежать куда, куда, куда?..
2.
...Распят. Убит. Я был там, видел...
Он будто спал... Он улыбался...
Не человек - но неба житель...
А я за денежки продался -
В крови Христовой искупался...
Распят. Убит. Как вор презренный -
Среди воров... И крест кровавый! -
Нет, невозможно! Кто здесь верный?
Кто не отрёкся? Денег, славы -
Тому швырнуть и крикнуть: "Браво!"
Распят. Убит... Надену маску,
Себя не выдам; спрячусь, сгину...
Эх, жизнь моя - что злая сказка!
Ножом и камнем - дайте в спину! -
Как я ему... - Вон там осина..."
3.
Велел прощать. И сам простил -
На вечери, потом в саду.
Велел любить. И сам любил -
И умирая, на кресте, в бреду, -
Любил, любил всем сердцем. Свет
В подарок дал всем людям. Путь
Он освещает многим. Нет,
Нам в прошлое не заглянуть,
И на кресте уже не быть,
И потому не нам судить.
Исус учил всех-всех любить,
Всех-всех прощать. Пора простить.
К началу
Мы - боги, потерявшие мечты
Даже в самый трескучий мороз,
Когда взгляды летят в пустоту,
Я швыряюсь остатками проз,
Раскрывая свою наготу.
И клинками отточенных фраз
Защищаюсь от злобности лиц,
Спиной чую всевидящий глаз -
Пусть заморский, но изгнанный принц.
Режут слёзы реальности сна, -
Кто летать научился без крыл?
Часто вижу: любовь у окна
Потрясает клюкой: "Отравил!"
Безобразный проржавленный нож
С треском вспарывает простыню.
На иллюзию город похож -
Но иллюзию я ли сомну?
И трясу кулаками, и в кровь
Разбиваю колени об пол, -
Но однако - грози, сквернословь, -
Небеса признают только кол.
Исцарапав реальность иглой
И раздразнив безумие вен,
Прекращаю следить за собой
И сдаюсь ирреальности в плен.
Сотня лет в крематорских печах
Под безумные вопли огня -
Обгоревшие люди в домах
Вспоминают полёты коня.
И смешалось трёхмерье пространств,
Мы меняем судьбу на рубли,
Поражаясь убийству убранств
И того, что мы берегли.
Всё летит межпланетная пыль,
Рассекая сверхчёрную даль.
Умирает беспечный ковыль,
Прославляя земную печаль.
К началу
В час рухнувших люстр...
Очертания лиц в бесконечном тумане
В час рухнувших люстр пропадают из сна.
Безымянные ангелы в старом стакане
С похмелия ищут хоть каплю вина.
Лучевая болезнь и иллюзия долга,
Замёрзшие спички, вокруг - пацифизм.
Приколочена к сердцу железная полка,
На ней - зацарапанный антифашизм.
Из панельных домов устремляется в небо
Ракетными залпами мир sms.
Методично, без устали ловят зачем-то
Последние смайлы войска ВВС.
Безудержные плачи, мольба суицида, -
Есть рубль на счёте - спасательный круг.
В одинокой квартире шипенье карбида
Задумчиво слушает старый мой друг.
Философия прозы не требует рифмы.
И смерть, и поэзию вряд ли поймут.
Дожидаются Шлиманов сотни Коринфов -
Но Шлиманов только нигде не найдут.
Непонятные звуки двухструнной гитары
Дрожащей рукой извлекает весна,
Ожидая паденья второго Икара -
Без крыльев, не с неба, а только с окна.
Стародавние сказки о сумерках мира,
Приходе огня и проходе воды...
Переломлены пальцы командами "вира" -
А может быть, боги забыли мечты?
Прибыл с адреналином в исколотых венах -
Он в рваной одежде и с рваной душой,
С уникальной болезнью, заложенной в генах:
Из всех он единственный странно живой.
К началу
Хранителям слов
Бесконечность и мудрость веков,
И разум, извечно свободный.
Я приветствую вас, о хранители слов,
У истоков реки многоводной.
Освещая путь тёмный звездой,
Мерцающей в тёплой ладони,
То вы боги (что просто изгой),
То безумцы с терновой короной.
Вы идёте дорогою скал,
Вдыхая разреженный воздух.
В волосах - изумрудный кристалл,
Заключивший в объятиях грёз дух.
Вы несёте людские мечты
Сквозь пыль... и пески, и пустыню,
Как глоток родниковой воды.
Ваша сила навеки отныне.
Дует лёгкий доверчивый бриз.
Грань моря, конечно, условна.
Разукрашенный герб. И девиз:
"Всё ж величию слова покорны".
К началу
Лишённый слов
Теперь другой. Безумье снов,
Удары сердца, взмахи рук,
Потеря и нехватка слов -
Предчувствие безбрежных мук.
Без смысла ночи. С криком: "Где ты?"
Из окон прыгают поэты.
К началу
На двоих
Самое страшное - в шаге от двери
Услышать скрежет ключа.
Твердить, и в отчаяньи верить,
И кричать, и кричать сгоряча.
Плакать в предчувствии завтрашней ночи
Осталось нам на века;
Порой умирать между прочим -
Но воскреснуть поможет строка.
Жить со свирепым стучанием сердца
В больных безумьем висках.
И это - три тысячи герца
В ошалевших от искр проводах.
Тонкую нить между небом и нами
Не в силах жизнь разорвать.
Мелком на стене мы писали
Заклинанья, чтоб жизнь наказать.
Рушится прежнее. В снах нет спасенья.
Подводит старый компас.
Два кубика дарят забвенье.
Ты, конечно же, слушаешь джаз.
К началу
Борись за небо
Расправив крылья - вверх лети,
Безумной страстью опьянён,
Срывая звёзды по пути,
Мечтай и становись огнём.
Борись за небо каждый миг,
Борись за веру в чудеса.
Забудь о том, к чему привык
И слушай неба голоса.
Играй с Луной, лети в закат
И через пелену дождя
Обрушь на землю звездопад.
Пусть говорят, что так нельзя.
Смешай пространства, времена,
Ведь вечность - мало, коли жив!
Забудь о смысле в именах.
Воскресни, солнца свет испив!
К началу
Ветер
Ты - застывший арктический ветер,
И ты дул из-за края земли,
Окрещён был рукою зимы,
Твой маршрут я на карте отметил.
Ты боялся изменчивых стрелок,
Но поверил теченью воды,
Уносящей людские мечты -
А для них даже Нил слишком мелок.
Ты всегда упивался свободой
И гонял облака в небесах,
Шелестел у богов в волосах,
И не знал ничего о заботах.
Как безумный, ты хвастался силой
И смеялся, бесчинства творя,
И шутя, ты морозил моря,
Даже горы сдувал на равнины.
Но, дерзнув сотрясти гору мира,
У вершины был встречен ты мной
И был схвачен жестокой рукой -
И запела безумная лира...
Разорвала нас музыка сердца -
Мы погибли на склонах горы,
И разбились на части миры -
Никуда от порезов не деться...
Ты - застывший арктический ветер,
И ты дул из-за края миров,
Разнося над землёй эхо слов...
Ты замёрз - и никто не заметил...
К началу
На главную страницу
|
