Променяли искренность природы...
Променяли искренность природы
на дворцы из суперполимера,
ищем благ, а строим все заборы,
в развращениях не знаем меры.
Для чего живем, иль существуем?
некогда задуматься о прошлом.
Все бежим мы на передовую,
чтобы было все, и может больше.
Так проходит время год за годом:
дети выросли, а стены потускнели,
сбережений крохи, а свободы
не было тогда, сейчас ель-еле.
К началу
Родина
Волосинки-колосья обнаженной голодной
нашей матери гордой и, как птица, свободной,
пашни голые мерзлые и дороги разбитые, -
Ты, Землица народная, слезной кровью умытая,
Наша рвань подзаборная и плевала, топтала,
и вином охмеленная тебя в грязь целовала.
Нет земли краше русской со своими ухабами,
разнотравьями пряными, с пышногрудыми бабами.
Это Русь - вся оглодана, с перебитыми венами,
но с душою широкою, потому что всем верила.
К началу
Талой манной...
Талой манной в пасмурном небе голуби реют: вести любви.
Апрель запорошил срам городской. Страха печать прочь уплыви.
Размеренным шагом по улицам жизни, но мысли торопят,
Нахмурила брови, людей презирая. Машин только рокот:
Не слышно дыханья рождающих весен, лишь гул отчужденный
Вселят тревоги, пустые заботы, он сердце коробит.
Боюсь улыбнуться измученным лицам: мое отраженье
Я в лицах пустых опечаленных вижу, себя воплощенье.
И трудно понять, невозможно ответить - в глазницах вопросы:
Чья боль повседневности их иль моя душу износит?
К началу
Невероятная история
Невероятная история,
Всегда как заново прожитая,
Снежинок вальс, и ты, забытая,
Пьешь чай.
Воспоминания сюжетами
Плывут как лайнер. Восхитительно.
И что-то до сих пор сомнительно…
Плачь рай,
Нет в этом ничего зазорного,
И сильным духом тоже плачется,
Все скоро в сердце обозначится.
Ты знай.
Морозным пеплом заторможено
Пришло сознание беспечное:
Все в нашем мире быстротечное,
И ад - есть рай.
Кристальный воздух острым лезвием
Пронзает вдох, и вдруг ты чувствуешь,
Что время для вселенной вечное,
А мы мгновенье человечества.
Ушел. Прощай.
К началу
Языку
Он взращен дуновением мысли,
Опаленный дыханием смерти
По крупицам собранный жизнью:
Колыбельною песней из детства.
Вместе с люлькой раскачен стихами,
Вместе с солнцем - свидетель былинный.
Был и праведен, вскормлен грехами.
В обиходе травмирован, пыльный.
И любовь, и хула - все подвластно.
Расцветает весеннею трелью
Соловья, что не видит хрустальных
Клетки прутьев, лишь яблони ветви.
Настроением ритм отбивает,
По умам пульсацией вирши.
И кружит, лепестками слетает
С отцветающей трепетно вишни.
Отголосками эха пронзенный
Изменяет ветрами эпоху,
Жарким пламенем, вьюгой слепою,
Жив лишь, словом и памятью, вздохом.
К началу
Долина реки Жане
Устройте праздник души:
Возьмите палатку - и в лес, -
Под синью бескрайних небес,
В безмолвной дремотной глуши.
Звук тишина - звон струны,
И шепот акаций не в счет,
И трепет Жане слух влечет,
И птиц переливы хмельны.
Возьмите улыбку! - Вперед!
Тропинка подхватит ваш шаг,
Магистр добра - светлый маг -
Лес грани реалий порвет.
Жук - светлячок и вода
К дольменам укажут свой путь -
И мудрость веков сдавит грудь,
Так ночь открывает врата.
Все таинства прошлого вдруг.
Меж паутинок ветвей
Звезд образы мыслей быстрей -
Дух ведрусов стал тебе друг.
Сон медленный, сквозь пелену,
Подальше от бед и потерь,
Ничто не тревожит теперь.
Блаженство в желанном плену.
Рождение утром с росой.
Приветствие струй-канонад,
Что дарит Жане-водопад.
Грех смоем в купели речной.
И в путь по камням- голышам,
Меж скал, босиком по воде…
Не встретишь такого нигде:
Спокойствие и тишина.
Душа отыскала приют.
А я? Я вот еду домой.
Пишу неказистой строкой:
Пусть рай на земле узнают.
К началу
К осени
Душное, вязкое, знойное солнце
сквозь пелену прожигает суставы.
Осени жду в закипающей толще
и про себя все быстрей повторяю:
жгучего ветра
холодной лавиной,
страстной грозы
расщепляющей душу
пьяно хочу
раствориться беспечно.
Осени, осени
срочно мне нужно.
Пыльное, липкое, злое сознанье
дней понимание радостно душит.
Мир беззащитен в таком состояньи.
Осени, осени срочно мне нужно.
К началу
Уж за полночь...
Уж за полночь, и тело бренное ждет умиротворения, но я не сплю –
сдаю экзаменом, в борьбе не равной, уснуть желание, и кое-что пишу.
Звезд бусины нанизаны на проволочную нить – не видно никому –
и будто струсили, по небу мечутся, в глазах моих плывут …плывут… плывут.
К началу
Жизнь перестала быть реальностью...
Жизнь перестала быть реальностью –
Нет четких контуров вокруг.
Плывет в глазах антибанальность,
Как прежде, пятнами от мух.
И свод небесный будто пламя,
Разводы, зыбкий негатив.
Шагну с карниза: боль и плаха,
Ежеминутный мыслей взрыв.
Все, я уверена, решила:
Реальность мифом рождена.
Господь сумел. Нас сотворили –
Пятиминутные дела…
К началу
Русскому человеку
Не поэт, не поет,
Может голоса нет, может слуха.
А скомандуй ему: Вперед! –
Полетит, обгоняя муху.
Не поэт, не поет –
Патриот, наверное, синеглазый.
Кто такого поймет, споет
О загадках души скорбящей?
Патриот.
Пропадет не за солоно, а за живо,
За людской отощавший живот
И за кружечку мутного пива.
Не поэт, не поет,
Терпеливо ждет: что же дальше?
Может кто позовет?
Пройдет:
Здесь не принято без тоски томящей.
К началу
Матушка осень, – полны закрома...
Матушка осень, – полны закрома,
Печальная просинь – тоскливы глаза,
И проседью горькой увенчан наряд, –
Поклон тебе низкий за красок парад.
Случайная оттепель, клин журавлей
По облачной просеке, как карусель,
И плачущий дождик стучится в окно.
Последняя осень, как в старом кино.
Улыбка сквозь слезы – прощанью не рад –
Не ждет и не просит словесных наград.
Вы, все-таки, Осень. Любовь в ней моя.
И яркая просинь небес, как глаза…
К началу
Жестокость, фальшь и одиночество...
Жестокость, фальшь и одиночество -
Итог для суетных идей,
Предательство, подножки множатся,
Все больше замкнутых людей.
Не будет так. Любовь всесильная
Преодолеет тяжкий гнет
Упреков, зависти, насилия,
Настанет счастия черед.
Пророчеств высказано множество,
Но идеальней всех ее -
Вангелия сказала: сложится!
Вот предсказание мое:
Перетерпев тревоги смутные
Низвергнут тучи небеса,
Настанет равенство вселюдное,
С умом расправиться душа,
Ведь человеку очень хочется
Заботы, ласки и любви.
Поверь скорей в мое пророчество,
Шагни навстречу и твори
Всем сердцем, радуя безудержно
Соседа злого своего,
С приятелем на пару, сдружено
Помойте окна у него.
И солнца луч растопит айсберги,
В душе осколки мерзлых глыб,
И птицы, ласковые странники
Прильнут к окну, как божий лик.
Да будет так, душе так хочется
Сиянья глаз, биенья сердц.
Сбывается мое пророчество -
Снимайте саван с ваших дверц.
К началу
Прогулка
На границе двух реальностей:
Черно-белого цветного,
На границе явь смещается
К ярким пятнам голубого
С темно-серым настроением
По тропинке меж сосенками.
И хандра, и лень постельная
Колит по вискам иголками.
Гонит вглубь палитры масляной
Ровный рык прогорклой улицы.
В голове давно туманится,
Молча манит тропка-спутница.
Черно-белые реалии отступили
Жирной гусеницей.
Среди трелей птиц хрустальные
Капли ручейка лазурятся.
А не рай ли? Вмиг нирваною
Окружает, только радуйся,
Осень, лес, листва поляною
Яблонь в фантазийном ракурсе,
Будоражит запах прелости,
Лист крапивы зло целуется.
Кто из нас сегодня пленница,
Я иль тропка моя спутница?
Давят будни ахроматики
С бесконечными заторами.
Где сегодня мир реалити? -
К зелени идет с поклонами.
К началу
Хвоиночка
Расчесала елка гребнем волоски,
Приукрыла нежно лапой лепестки
Поздней поросли, травиночка к траве,
Ребятёночка вскормила меж ветвей.
Ты живи, голуба, очи - небеса,
Не встревожит душу горькая слеза.
Пусть иголочки, хвоиночка к хвое,
Как кровиночка, запомнят обо мне.
К началу
Поезд
Мелькают вагоны,
погосты, перроны,
деревья, деревни,
безумные бредни,
разруха, проруха,
занудная муха.
Проносятся мимо
мгновенно,
лениво:
рябь рельсов на шпалах,
рябина в кораллах.
И нет чувства грусти -
дорога не впустит.
Все, будто родное:
живое,
иное.
Золото кисти
березовых листьев -
мелькают, мелькают,
как жизнь.
Усыпляют.
К началу
Пряная осень
Закрыв глаза, шагну на улицу,
Вдох полной грудью, запах грез.
Скользит по ветру осень. Жмуриться
Под солнцем ярким старый пес.
Шуршит листва, ворчит под пятками
Своим прокуренным баском:
Не тронь меня! - вполне понятное
Кричит, подпнутая носком.
Ах, осень пряная, переперчённая,
Букет божественных приправ:
Смолистый тополь, верба чёрная.
Кружит вихрь голову приврав
Теплом. Макушка солнцем нежится,
Перебирая волоски,
Мальчишка-ветер пылью вертится,
Из листьев кружит завитки.
Листва подпрелая, переперчённая,
Морозным утром рождена.
Вдыхаю ароматы пчёлкою:
Нектар мой - осень, вся она.
К началу
Марине Цветаевой
Увы, мы с вами не знакомы.
Возможно, было б все иначе.
А ваша жизнь мелькнула ярче.
Увы, не будем мы знакомы.
Увы, сто лет нас разделяют.
Читаю ваши строки-ноты,
Как вековые постулаты -
Я с вами чуточку знакома.
Боюсь спугнуть видений рифмы,
И прочитав, дышу все чаще,
Цветком цветаевским холодным
Горит на сердце стих без фальши.
К началу
На каблучках по мостовой...
На каблучках по мостовой
Спешат, бегут, идут куда,
Мелькают платьица, блатной
Во всем есть стиль: джинса, тафта.
А в красоте не видно лиц,
Под маской комплексы несут.
Кого ты выбрал - это блиц -
Кем станет утром? Не пойму
Где русской женщины краса,
Где естество, души уют?
Эмансипация. Мужья
Дегенерируют и пьют.
К началу
Ему
Бегущей строкой, по небу рекой плывут облака.
Свет ярких огней, ночных фонарей - неона река.
Гул автомашин, визг сдавленных шин рвет тормоза.
Ты в темном окне, твой образ во мне, и все чувства "За".
Босой по воде, везде и нигде. С тобой - без тебя.
Ты мил, я мила - мы оба река,
Но не одна:
Ты Бог, я Ока.
К началу
Рассеянным взглядом с небес на шоссе...
Рассеянным взглядом с небес на шоссе,
С макушки кудрявых сосенок,
То видно, то нет в серой шумной толпе
Мелькнул ярким светом ребенок.
Витрины исследовав и закутки
Заросших крапивою улиц:
Там манекены, а тут пауки:
"В деревню хочу...пасти куриц".
"Я в книжке, недавно, - подумал
Юнец, - читал про цыплят желторотых,
Мама их - курица, петух их отец,
Вся жизнь их, куриная, отдых.
Я к бабушке в гости поеду весной,
По лужам мокрющим носиться,
Гонять петуха-задаваку веслом,
И надо бы с псом подружиться".
Шуршит под ногами клена листва,
Набрал желто-бурый букетик:
"Я маме его отнесу, пусть устал", -
И пнул свой тяжелый пакетик,
Там книжки наверное про чудеса,
Про море, про горы, про ветер?..
Там кошке Матрешке лежит колбаса,
Для рыбок мотыль и... букетик.
К началу
Родителям
Кому есть дело до чужих обид:
Свои обиды теребят за раны,
Все вперемешку: ярость, боль и стыд.
Не мог иначе? Мог: гордыня плачет.
Кому есть дело?.. Угол свой родней,
А мысль своя чужую не допустит
В раздумья тяжкие с проблемами людей:
Своих забот, как листьев у капусты.
Кому есть дело? - видимо, и есть
Тому, кто твой корабль направляет,
Кто за тебя на мель готов засесть,
Души в тебе божественной не чает.
Ведь неизменно рядом, и всегда
Болеют сердцем, их проблемы точат,
Что скинули на плечи без ума
Своим родителям мы, - видимо, так проще.
К началу
Ты поразительно наивна...
Ты поразительно наивна,
Ты прячешь в сердце столько злости.
Любить боишься, быть любимой,
В глазах немые капли-слезы.
Смотрю в себя, как наважденье,
Сломить пытаюсь комплекс грусти.
Туманной дымкой божье бденье:
Он…не допустит.
Ты Ангел, сотканный из плачей,
Немым укором режешь душу.
Твой путь по звездам обозначен.
Дерзай – твой случай.
К началу
Семь
На семи холмах, на семи дорогах,
На семи ветрах, на семи сороках
Донесу - найду свое сердце, встречу -
Сберегу твое, на любовь отвечу.
На семи мостах, на семи картинах
Колоколен семь – семь забытых снимков.
Нарисуй портрет на меня похожий
И найдешь ответ: я среди прохожих.
К началу
Метель
Ветер застит глаза,
Шепчет вьюжную сказку
Без начала-конца,
Сказку-быль, горе-сказку…
Плачет дева - метель,
В окна бьется отважно.
- Заходи, есть постель,
Вместе быть не так страшно,
Что ты воешь дитем,
Разрываешь мне сердце?
Успокойся. Пойдем
Выпьем чаю, погреемся.
Расскажу тебе сон,
Расскажу тебе повесть:
Колокольчиков звон
Разбудил утра робость,
И зефир окрылил
Семена Иван-чая –
Вспыхнул мир. Я забыл,
Что зима, что скучаю.
К началу
Комната
Безмерно одиночество в коморке три на девять
С забытыми винилами за книгами в шкафу,
Где свет струится медленно, в коморке три на девять,
И на кровати кто-то мычит в ночном бреду.
Надрывно стонет музыка в старинной магнитоле
С иронией печали по прожитому дню,
Нет доли сострадания в ее скрипучем тоне,
Но тишину разлитую не вынести одну.
Вжимаясь лбом в подушку он, потерянный безвременно,
Перебирает мысли все, в коморку шириной:
- Скончался год… Еще один безвременно,
А я шагами меряю периметр пустой.
Безмерно одиночество с пейзажем ног за окнами,
С собаками голодными, что метят вам окно,
И те так редко машут вам, хвостом слегка ободранным,
Поэтому движенье ног привычней за окном.
В своем жилище ветхом, в коморке три на девять,
Живет делами светлыми обычный человек,
Старик седой безвременно живет. Ведь в Бога верите?
В стабильном одиночестве разменивает век.
К началу
