Андрей Сенотрусов

Андрей Сенотрусов работает заместителем начальника по производству цеха №28. Его знают не только в своем цехе, он известен как автор и исполнитель собственных песен. Приятный тембровый голос под звуки гитары не раз радовал зрителей. Андрей – постоянный участник конкурсов бардовской песни.

Любимый Нефтекамск

Утопает в зелени лесов,
На просторах сказочной земли.
В этом юном городе мы все
Милый сердцу дом нашли.

Улиц широта пленяет глаз.
На твоих огромных площадях
Всех ты принимаешь разных нас,
Наш любимый город Нефтекамск.

Вот уже и минул старый век,
Много было в жизни перемен,
Но весною снова стает снег
С теплых нефтекамских стен.

Берег нашей жизни очень крут -
Нас же не пугает высота.
Ты поможешь нам осилить путь –
Вместе будем мы с тобой всегда.

Соберемся мы в кругу друзей,
Вспомним и про тех, кого уж нет.
Эти люди создали тебя –
Так живи счастливо много лет!

Скажите, почему?

– Вы уезжаете? Скажите, почему?
Туда вас манят лес или поля?
– Что вам ответить? Сам я не пойму...
Хочу увидеть, как вертится земля.

A за окошком мокрые поля,
Мелькают на дорогах перекрестки.
И, проплывая, смотрят на меня
Прощальным взглядом белые березки.

– Вы уезжаете, чтобы вернуться вновь
К своим делам, работе и друзьям?
– По белу свету я ищу любовь.
Найду ее я здесь, а, может, там.

А за окошком белые поля,
Пушистым снегом празднично одетые,
Рождают вдохновенье у меня
И раскрывают мне свои секреты.

– Вы уезжаете, чтобы сбежать от всех,
Чтоб все забыть или в себе замкнуться?
– Наверно, я хочу увидеть тех,
К кому придется мне еще вернуться.

А за окошком ровные поля
Июльским солнцем ласково согрет
ы. Кто мне ответит, где судьба моя?
Брожу по жизни и ищу ответы.

Напишите мне письмо

Напишите мне письмо, дорогая,
Я его так долго жду и мечтаю,
Но приходит почтальон без ответа.
– Ну, и что? - спрошу его.
– Писем нету.

Так проходит день за днем – ожиданье.
Напишите мне письмо, дорогая.
И вспорхнет оно от Вас белой птицей,
Принесет оно ко мне Вас частицу.

Распахну свое окно утром рано –
Облака вдали плывут караваном,
И покажется судьба, исчезая...
Напишите мне письмо, дорогая!

С этой мыслью я ложусь, засыпаю.
Ожиданье – тяжкий крест, я-то знаю,
И отстукивает сердце лишь точки.
Вы напишете письмо – это точно.

Как стать настоящей леди

Если захотите Вы быть всегда красивой
И пленять собою всех мужчин сердца,
Вы должны решиться работать над собою.
И начнем, пожалуй, с Вашего лица.

Упаси Вас Боже, грустью умываться,
Не спасут тогда Вас пудра и крема.
Нужно просто чаще весело смеяться –
И улыбка сделает с Вами чудеса.

Чтобы не испортить стройную фигуру,
Ничего не поднимайте тяжелее кошелька.
Помните, улыбка – сильное оружие,
И она для сумок найдет вам мужика.

И не говорите о мужчинах плохо,
Не простят Вам этого ни они, ни я.
Леди скажет нежно: "Ах, милый поросенок!",
Даже если рядом с ней грубая свинья.

И сколько ни старайтесь стать настоящей леди,
И сколько ни пытайтесь сей тяжкий крест нести,
Вам не удастся это, пока не повстречаете
Достойного мужчину на жизненном пути.

Лилия Короткова

Немного о себе: считаю себя счастливым человеком – у меня крепкая, дружная семья, внимательный и заботливый муж, взрослые, самостоятельные сын и дочь. Муж Анатолий Александрович Коротков работает в 18 цехе, дочь Елена – в УСК ОАО “НЕФАЗ”. Так что у нас уже династия на заводе. Я сама на заводе 18 лет, работала в прекрасных коллективах ООТиЗ, цехов № 1 и № 6, сейчас – инженер по труду и экономист в цехе монтажа и ремонта технологического оборудования № 33. Работа творческая, свободного времени не бывает даже в обед, отпуск целиком отгулять нет возможности, но то, что по работе общаешься с умными, грамотными людьми, специалистами своего дела, помогает справиться с трудностями и рутиной. Вообще, мне везет на хороших людей. И это здорово! Дорогие читатели, если у вас есть свободная минутка, позвольте представить на ваш взыскательный суд несколько проникновенных строчек.

Мужу с улыбкой

Муж мне молвил: “Дорогая!
Ты должна писать стихи!
Что ты тихо все вздыхаешь?
Чувства в рифме изложи!”

Спорить с ним мне бесполезно.
Воду в ступе что толочь?
Его логике железной
Поддаюсь.… Корплю всю ночь.

Прикусив язык, стараюсь,
Исписала весь листок!
Только муж опять вздыхает:
“Ты приляг со мной, Лилек!”

Жизнь сегодня, конечно, не сахар.
Впрочем, как и во все времена.
И с надеждой мы смотрим в завтра –
Может, будет светлей, чем вчера.

Ну а жить-то надо сегодня
И любить то, что есть сейчас.
Полной грудью дышать свободно
И ценить каждый миг и час.

Есть проблемы? Конечно, трудно.
Только жизнь ведь не отложить.
Обопремся на руку друга –
Вместе легче все пережить.

И лекарств бы не пить горстями,
Лучше сердце согреть добротой,
Посидеть с дорогими гостями:
С пирогом и открытой душой.

* * *

Город спит, и дыхание ночи
Ты почувствуешь где-то в степи.
Запоздалым ты путником сможешь
По земле незаметно пройти.
Где пройдешь, там цветы расцветают,
Где уснешь, там воскреснет трава.
Чье-то сердце неслышно страдает,
И журчит в Петербурге Нева.
А в тиши городского проспекта
Заиграет гитара опять.
И дыхание свежего ветра
Заставляет в степи подпевать.

* * *

Почти четверть века отработал на заводе. Стихи начал писать в 2000-м году, уже в зрелом возрасте. Он пишет на татарском языке. Печатается в газетах Краснокамского, Янаульского, Илишевского районов, Удмуртии. Адис Миннигалеевич - активный член творческих объединений «Замандаш» (г.Янаул) Адис и «Инеш» (Николо-Березовка).

Нефтекамск

Нефтекамск, ты в моей судьбе
Стал струной, радость жизни воспевшей.
Как дитя припадал я к тебе –
И улыбкой твоей был утешен.

Я взрослел, а ты молодел.
Изначально рожденный для славы,
Словно руки, ты к небу воздел
Нефтяные свои фонтаны.

И вольнее течет и нежней
Наша Кама, когда на просторе
Соловьиные песни друзей
Соберут “Нефтекамские зори”.

Отражение многих времен
В наших зорях сегодня горит.
Город мой, сколько новых имен
Вновь “спасибо” тебе говорит.

Перевод с татарского Василия Гордеева.

Зеркала на ветру

Седина моя все видней –
Отражается в зеркалах.
Снова к юности давней моей
Обращаюсь в пылких мечтах.

Седину ли закрасить от скуки?
В сером сумраке тянутся дни.
Юность, ты протяни мне руки,
Лунным светом ночь озари.

Зеркала на ветру звенят,
Я опять в ожиданье весны.
Юность дарит мне легкий взгляд,
Навевает сладкие сны.

В зеркалах свои тайны храню,
Белый свет в них еще белее.
Как жар-птицу, юность ловлю,
В сердце – жар все сильнее, сильнее.

Перевод с татарского Равили Решетниковой.

Фируза Нугуманова

В детстве мечтала стать художником, увлекалась танцами Востока, но выучилась на механика по ремонту и обслуживанию автомобилей, а позже - на метролога, бухгалтера-экономиста. Ее стихи на башкирском языке были напечатаны в газете «Нефтекамские новости», на татарском языке - в газете «Камские зори».

Весеннее настроение

Ветер срывает с нас шляпы,
Бегу, распахнув свой плащ.
Не праздничный день и не дата,
Аллах мой, пошли мне удач.
Надену нарядный платочек
И брызги стряхну с себя,
Грома раскаты грохочут,
И радуга после дождя.
Несу букетик мимозы –
Душистые ветки-цветы,
Забылись вчерашние слезы,
Виною которых был ты.
Сегодня я радуюсь солнцу,
Подругам своим и друзьям.
Быть слабой – удел только слабых,
Но женщина сильная я.

Прав любимый

Не зови ты, душа, не страдай,
Не зови его ночью и днем.
За окном все в цвету: месяц май.
Он поймет, что ошибка лишь в нем.

Ароматом клубится сирень,
Манит взор снеговая кипень -
Нету в мире картины милей.
Возвращайся, мой друг, поскорей.

Изумрудная зелень-трава.
Хоть и горько, я знаю, права:
Мне любить – лишь только страдать,
В облаках в мечтах не витать.

Грустно мне: отцветает сирень,
Лик любви ускользает, как тень.
Не легко говорить слова:
Прав любимый, а я не права.

Окончен наш прощальный ужин,
Мы расстаемся навсегда.
Во всех делах ты был мне нужен,
А я тебе – не так нужна.

Не зазвенит в руке бокал,
Не будет сладким то вино.
Ах, если б ты, как я, страдал!
Тебе ж, похоже, все равно.

Не раз удары наносил,
Сочится боль душевной раны,
Прощенья даже не просил,
Себя считая правым, главным.

Ты разменял, что было ценно:
Беседы, ласки и мечты.
Не вправе я судить за это.
Года сотрут твои черты.

Гирлянды рябины
И гроздья калины
Украсили ярко
Осенний мой сад.

Стою и любуюсь:
Листочки кружатся,
Летят, как танцуют.
Идет листопад.

Пишу свои строчки
В бессонные ночки.
Замолкли уж птицы.
Пустынный мой сад.

Фанис Зинанов

Фанис Зинанов не успел написать о себе. С радостью воспринял весть о готовящемся сборнике стихов заводских поэтов. И принес в редакцию эту фотографию и толстые тетради, исписанные мелким и неровным почерком. После инсульта ему было все труднее общаться с людьми, и в августе 2005 года жизнь скромного поэта рабочей закалки с душой романтика неожиданно оборвалась. Но Фанис Зинанов успел оставить для людей свои талантливые творения...

Декабрь

Сколько можно не знать!
Сколько можно не ведать!
Стало раньше светать,
Воздух стал слишком свежим.

А весна напролом
Раскричалась грачами,
В небесах юный гром
Громыхает ночами.

Воздух влажный, густой
Сладко пахнет с порога.
Вновь царица снегов
Собралася в дорогу:

Путь на север прямой
По глухим буеракам.
Воевода-мороз
Растопил свое злато,

Грач прилетел – какое чудо!
Дирижер весеннего оркестра
Всполошил собою всю округу,
И на земле вдруг стало тесно.
Одетый в новый аспидно-черный фрак,
На поясе чуть приталенный,
Не изведавший пока потасовок и драк,
Он ходил неспешно по проталине.
Он был важен и нетороплив,
По-хозяйски простукивал клювом пашню,
Вот почесался задумчиво и решил
Строить на этой ветле замок с башней.
Судьба его птичья меня занимает:
Ведь он не чужой, он из наших предместий,
Желаю, грач, тебе счастливого мая,
К нему в придачу красивой невесты!
А грач по обочине, топорща крыло,
Ходил против ветра, молодой и свободный,
И чуял подспудно в себе самом,
Как рвалось наружу чувств половодье...

И вновь серебряные звуки
Прорвались с горловины лета,
Играл оркестр буги-вуги,
И было утро так пресветло.

Наполнен мир немолчным гвалтом
В день Ивана Долгого,
И сколько можно! Хватит! Хватит!
Лета стало вдруг так много.

Откуда музыка шальная
Как вал зеленого потока,
Не утро всходит, а Даная –
И бьет по чувствам нежным током.

И всходит утро, будто пена,
Сидит туман, как грива лета,
И пух пошел сегодня первый,
Нас осеняя снежной метой.

У синицы есть культура,
Некий свой официоз:
Не несет колоратуру
Сантиментов, смуту гроз.

Весь наряд: камзол зеленый
И манишка золотиста,
Черный галстук, глаз беленый -
Все опрятно, все так чисто.

Не настаивает жестко
Бросить ей на завтрак рис,
А прильнув глазком к окошку,
Бьет крылом - хоть подавись.

Дескать, обрати вниманье,
Господин мой, милый бон!
На какие я страданья
Нынче вами обречен.

Вынес проса, ссыпал мигом,
И летит моя родня
В черных галстуках солидных,
Клювы жалостно разъяв.

- Стройся, ангелов команда,
По порядку рассчитайсь! -
Я шучу. - Да вольно, ладно,
Вы ж не в армии сейчас!

Радуйтесь, мои синички,
На морозе щебеча,
Господин сегодня лично
С хлебом вышел вас встречать.

Светлана Пентегова

Моя родина – Вятский край, маленький городок Вятские Поляны на юге Кировской области, выросший вокруг машиностроительного завода, эвакуированного из Подмосковья в 1941 году. Поэтому все мои родные – машиностроители, и я с 16 лет тоже считаю себя машиностроителем. В Нефтекамске и на заводе с 1976 года. Его жизнью, его людьми живу и дышу. И счастлива всем тем, что подарила мне судьба.

Весна

Сказал поэт: “очей очарованье”,
А ведь оно у каждого свое.
Люблю снежинок нежное мерцанье,
Прозрачный лед, замерзшее окно.

Скрипит морозная дорожка,
Укрыты снегом сосны и кусты.
Краснеют щеки, щиплет нос немножко,
И звезды к нам нисходят с высоты.

Соскучившись по вьюгам и морозам,
Я не боюсь их власти надо мной.
После прогулки по морозцу
Всегда приятно приходить домой,

Где можно помечтать в объятьях кресла,
Махнув рукой на всех и вся,
Послушать музыку, пригревшись,
Или журнальчик полистать,

Ко мне пришел незваный гость.
Ко многим вхож был, знала я, не скрою.
Держала двери на замке,
Уверена была, что не открою.

Но он пришел, и голову вскружил мне,
И уложил легко меня в постель,
Заставил сердце биться чаще,
А дверь – она была закрытой, дверь.

В испарине смешались дни и ночи,
Сопротивлялась я ну как могла.
Но он силен был и настойчив очень,
И я сдалась - я, женщина, слаба.

Ну что ж ты молчишь?
Как тебя не хватает!
Не вижу, не слышу – живу как в ночи.
Ни книги, ни песни – ничто не спасает,
Без слез плачет сердце, без крика кричит.

Наверное, в жизни полнейший порядок,
Наверное, в жизни твоей благодать,
Коль в ней растворился,
Коль нет тебя рядом,
Забыл написать, позвонить, забежать.

Так жить невозможно!
Ну нечем дышать мне!
Колотится сердце, как пойманный стриж.
Но вновь укрываюсь накидкой надежды:
Заглянешь, напишешь или позвонишь.

Юрий Петров

Юрий Петров 22 года проработал переводчиком в отделе главного конструктора. В 2000-м году ушел на заслуженный отдых. И начал писать стихи. Нет, такое случалось с ним и раньше. Только теперь то ли времени больше стало, то ли просто пришла пора, но полились рифмы рекой.
Стихи Юрия Петрова публиковались в городской газете “Красное знамя”, журнале “Бельские просторы”.

Светел день...

Удары есть слепой судьбы,
Есть цепь сплошного невезенья:
Уйдешь, отступишь от борьбы –
Ухудшишь только положенье.

Сегодня так легко
Дышать,
У дня такое
Выраженье,
Что изливается
Душа,
Как соловей весенний,
Пеньем!

Hичего уж никто не изменит!
Это понял я только что сам.
День прошел, опускаются тени,
Открываются звезды глазам.

Все заботы, дела, устремленья,
Чем был каждый захвачен и жив,
Догорают в сердцах, как поленья,
Ворох свежей золы наслоив.

Вон уже на дисплее небесном,
Чтоб никто усомниться не мог,
Ночь прожитому дню повсеместно
Подвела беспристрастный итог.

Уж поздно, но неугомонно
Шумят мальчишки-шалуны...
А наверху, в пространстве темном,
Блаженно-светлый лик луны.

Смотрю на блеск ее зеркальный,
На россыпь звездную вокруг
И слышу ясно музыкальный
Издалека идущий звук.

Миры ли это неземные,
Само ли это Божество
Распространяет позывные
И намекает на родство?

Вселенная, здесь, на планете -
Частице крошечной твоей -
Я знаю, вовсе незаметен,
Но все же с разумом людей!

Но - и к познанью устремленный,
И склонный верить ворожьбе -
Я тоже мир, загадок полный,
И этим - да, сродни Тебе!

Равиля Решетникова

Равиля Решетникова (редактор газеты «Заводская панорама»):
- Родом я из Николо-Березовки. Великолепные сосны окружают село, оттого там такой вкусный воздух. А вот огромная поляна у маленькой речки с крутояром, куда подростками мы ходили играть. А на улице в траве после дождя стояли теплые лужи, по которым можно было так мягко, как по шелковому ковру, бегать босиком. А Кама - на которой проходили все летние дни детства!.. Никакая другая река не дает мне такую энергию, как наша Кама. Одним словом, все, что есть в душе романтического - это оттуда, из Березовки.

Гроза

Рушатся двери, рамы,
Стекла вдребезги – это
В буйстве заздравно-праздном
Царскую встречу готовит ветер.

Метет в беспамятстве тротуары,
Ровняет берез уборы.
Но безулыбочен город старый,
В окнах гремят запоры,

Еле успели! Загрохотала
Предупредительно даль,
Гулко-строптиво захохотала
Главная магистраль.

Это властительница – Беллона,
Богиня безумных войн.
Как пред тобою тишь бездонна,
Как взбешен твой верный конь!

Все напряженно ждет: начинается
Твой разудалый кутеж.
Великолепен в высверках ярости
Туч твоих черных кортеж.

Небо и землю столкнула лбами,
Молнии-мысли метнулись вразброс,
Город жестяно скрежещет зубами,
Падает небо в градинах слез.

Капля, другая – холодным потом
Обливаются крыши, трава,
Сизым свистящим шепотом
Забранилась листва.

Дико гроза хохочет! Зловеще
Сверкает очами молний,
Налево, направо плещет затрещины,
Ручьи кипением полнит!..

Обессилела... Грязная мокрая стая
Туч разливается в лужах.
Лениво ладонью рот прикрывая,
Зевая, гроза еще тужилась,

Еще устрашала, еще не ослабла
Вконец, но солнечный
Луч прорвал дыру в покрывале,
Над миром натянутом, облачном.

Госпожа, Ваша спета мелодия.
И не нужно лить слезы-дожди.
Осень – женщина взрослая вроде бы –
Не умеет легко уходить.

Может, это потом и забудется,
Как Вы плакали по ночам,
И забытицей, неуютицей
Растекались по городам.

Лужи, грязь – на Вас так похоже,
Не подымутся руки прибрать
Дом и сад, одинокое ложе,
Если некому нежность отдать.

Никогда Вам не быть уже прежней,
Озорной и немного шальной,
И уже не осталось надежды
Для кого-то стать Первой Весной.

Кем-то брошена, кем-то забыта
Или просто не понята кем,
Непогоде и ветру открыта,
Вы идете вдоль окон и стен.

Почему Вы так редко смеетесь
И храните упрямо в себе
Память дней, околдованных солнцем,
Теплым золотом деревень.

Может, это почудилось просто –
Ваше платье из яркой парчи,
Красно-желтые Ваши волосы.
Так хотелось потрогать их.

Непричесана, полураздета,
Вы совсем не похожи на ту
Осень-женщину в самом расцвете,
Раздарившую красоту.

Но не стойте же так безутешно!
Вы уходите в горе своем.
Мы прощаемся с Вами поспешно,
Ожиданием Лета живем.

Среди георгинов и рядом с касмеей,
Ничуть не смущаясь и не робея
Тем, что происхождением прост –
Подсолнух поднялся во весь свой рост.

И где был садовник, куда он глядел,
Когда наш виновник на клумбе сидел?
Увидишь - и сердце слегка замирает:
Как будто он солнце собой отражает.

Да сам-то садовник, душа-человек,
Недаром на свете живет целый век,
Не поднял руки и не выдернул с корнем:
“Живая былинка, расти себе с Богом!”

Октябрь хлестал то дождями, то снегом,
Он тучами заполонил все небо.
А клумба пустела, роняя соцветья,
И только подсолнух не кланялся ветру.

Средь мрачной картины унынья, печали
Вы солнечный лучик не замечали?
Подсолнух, солнце впитавший кожей,
Стоит, улыбается тихо прохожим.

Спелым яблоком августа падало лето,
Осеняя нас мягким последним теплом.
Ночь подкралась, дыханьем земли согрета,
И сидели мы с Вами почти до рассвета.
И молчали, молчали... О чем?

Помните, было небо окутано тучами,
За столом звучали друзей голоса,
Помните, в небе вспыхнули блики-лучики,
И плескалась о берег волна тягучая,
И сияли счастьем Ваши глаза…

Занесло снегами тропинки-лестницы,
Только в памяти бьется живой родник.
Для бессмертных душ – что года и месяцы!
Помните: все равно мы с Вами когда-нибудь встретимся
На тропинках иных.

Ах, какой был у невесты наряд!
До сих пор о том соседи говорят
(в нашей жизни никуда без соседей:
все обсудят в доверительной беседе).

Ослепительной сияя белизной,
Платье бальное качалось пышной юбкой.
И окатывало счастье волной
От единственного взгляда на голубку.

Что сверкали в волосах жемчуга,
Что перчаток тонкий шелк изумлял!
Ну а шпильки-каблучки на ногах –
Всех гостей они сразили наповал.

Ветерок поет во мне сквозняком.
Убежать бы от себя босиком,
Без поклажи добежать до пригорка,
В легком платье, чтоб не путаться в оборках.

Я умру, конечно, в феврале,
В феврале я вечно умираю,
И февральской вьюгой заметает
Душу мою стылую во мгле.

В феврале, конечно, я умру.
Решено. Замётано. Серьезно.
Под февральский вечер злой, морозный
В жесткий снег февральский – на ветру.

В феврале умру, конечно, я.
Только год кончины неизвестен.
Торг здесь, как известно, неуместен,
Так что не грусти пока, семья.

Сухой осенний желтый лист
Над головой моей завис,
Задумавшись над смыслом бытия...
И, терпеливая, ждала его земля.